«ВСЕ СУДЬБЫ В ЕДИНУЮ СЛИТЫ...»

Дата: 
18 августа 2018
Журнал №: 
Рубрика: 

Смоленск называют западными воротами России. В Отечественную войну 1812 года по смоленской дороге в два конца прошла многоязыкая «Великая армия» объединённой Европы под предводительством Наполеона Бонапарта. В Великую Отечественную этот путь — туда и обратно — повторили войска Адольфа Гитлера. Смоленску, стоявшему на направлении главного удара рвущейся к Москве гитлеровской армии, выпало испытать всё из возможного: отступление Красной армии, оккупацию, бои за освобождение...

Текст: Владимир Немыченков

Немецкие войска в Смоленске. Август 1941 г.

Горькое лето сорок первого
Немецкие войска быстро продвигались на восток, стремясь до осени захватить Москву. Главным препятствием на их пути стал Смоленск, поэтому и стратегическая операция получила название «Смоленское сражение». Протекало оно трагически — с окружениями и потерями.

Первые авианалёты на Смоленск происходили уже 24—26 июня 1941 года, но массированной бомбардировке город подвергся в ночь с 28 на 29 июня. «Бомбардировка началась внезапно, когда мы спали, — вспоминает жительница Смоленска, которой в 1941-м было четыре года, — Разбудил нас какой-то непонятный грохот и дикий устрашающий вой. В небе носились самолёты. Мы полусонные и полуголые выбежали на улицу... Это было наше спасение. Наш дом вдруг начал гореть и разрушаться... Людей прибывало, и все куда-то бежали. Негде было спрятаться. Падали стены, крыши, возникали ямы от взрывов бомб. Осколки снарядов косили бежавших. Крик, стон и вой...».

На город было сброшено 2000 зажигательных и 100 тяжёлых фугасных бомб. В результате авианалётов в течение июня-июля были разрушены и сгорели все жилые дома северо-восточной части Смоленска, пострадали и другие районы. Ещё большему разрушению город подвергся вследствие артиллерийских обстрелов.

После череды тяжёлых уличных боёв и контрнаступлений с попыткой отбить Смоленск советские войска 28 июля полностью оставили город. Руководивший обороной Смоленска генерал-лейтенант М.Ф. Лукин писал, что подразделения его армии «исчерпали все свои возможности для сопротивления врагу»: «В дивизиях оставалось буквально по две-три сотни людей (от 6-7 тыс. чел, — В.Н.), у которых уже не было ни гранат, ни патронов... Поэтому я отдал приказ оставить Смоленск».

Смоленское  сражение. 1941 г.

Однако это не стало окончанием самого сражения. В начале сентября советские войска осуществили успешный контрудар под Ельней. Именно здесь родилась советская гвардия. За массовый героизм, мужество личного состава, высокое воинское мастерство, проявленные в ходе кровопролитных боёв Смоленского сражения, приказом Наркома Обороны Союза ССР от 18 сентября 1941 года четыре стрелковые дивизии были переименованы в I, 2, 3 и 4-ю гвардейские.

Битва за Смоленск стала важным этапом по срыву продвижения немецких войск на Москву. Однако мы понесли тяжёлый урон. За июль-сентябрь число убитых, раненных и пленных составило 480 тыс. человек. У немцев к концу августа моторизованные и танковые дивизии лишились половины личного состава и материальной части, а общие потери вермахта составили 250 тыс. человек.

Немецкий порядок
Захваченный город сразу же подвергся разграблению: «...30 июля 1941 г. Смоленск, по рассказам жителей, был полностью взят... Картина была жуткая: дымились пожарища, по улицам валялись трупы бойцов и гражданского населения... По Витебскому шоссе день и ночь двигались немецкие полчища: машины, танки, моторизованная пехота. Немцы шныряли по всему городу — взламывали двери в оставшихся домах, забирали или разбивали вещи...», — пишет в дневнике подпольщик Сергей Красновский, работавший в дни оккупации врачом недалеко от города в Красном бору.

Со временем фашисты установился свой — немецкий порядок, который преподносили жителям, как дарование им свободы и торжество демократии. Рупорами немецкой пропаганды были русскоязычные радио, газеты, журналы, агитационные плакаты. Гражданским начальником города (бургомистром) стал адвокат Б. Г. Меныпагин. Он издавал приказы, публиковал отчёты о работе гражданской администрации. Ко второй годовщине оккупации 10 августа 1943 года в газете была напечатана его хвалебная статья об успехах городского хозяйства и построении новой жизни.

Какой она была на самом деле, говорят строчки из дневника С. Красновского: «...Опять в Смоленск я прибыл в октябре 1941-го. Мне бросилось в глаза обилие военных госпиталей, и возле каждого госпиталя — масса крестов над могилами погибших немецких солдат... В здании Школы милиции был русский госпиталь. Увиденная картина могла довести до сумасшествия. Наши раненые красноармейцы валялись на полу без повязок, пол залит кровью, испражнениями. Гораздо было бы человечнее оставлять раненого умирать на поле боя без всякой помощи, чем та помощь, которая им якобы оказывается немцами. Но это была политика, ибо часть населения говорила: «Смотрите, у немцев даже для русских госпиталь есть».

У руин своего дома. Осень 1943 г.
Колонна пленных красноармейцев

В «русском госпитале», который представлял собой лагерь для военнопленных и гражданских лиц, был создан режим для систематического истребления больных и раненых. Здание не имело стёкол в оконных проёмах, не отапливалось, коек, постельных принадлежностей и другого необходимого инвентаря не было. С 20 июля 1941-го по 25 сентября 1943-го в нём умерло более 25 тыс. человек.

По приказу немецкой комендатуры трудоспособные граждане от 14 до 6о лет были обязаны пройти регистрацию на бирже труда и работать. Уклоняющиеся объявлялись саботажниками и подвергались наказанию по законам военного времени. На I мая 1942 года в городе осталось 24 тыс. жителей (в довоенном 1939 году было 157 тыс.). На действующих предприятиях и в городском управлении была занята лишь небольшая часть горожан. Остальные использовались, как чернорабочие на разборке разрушенных зданий, ремонте дорог, расчистке снега и т.п. То, что выплачивалось за труд, не хватало даже на питание. Жители меняли личные вещи на еду. Медицинское обслуживание стало платным. Горожане от 16 до 6о лет были обязаны платить годовой налог. Высоким денежным налогом (военным и поземельным) были обложены и крестьяне, которые поставляли продовольствие с каждого двора. 6о% нового урожая сдавалось оккупантам. На собственность колхозов (землю, скот, постройки), именовавшихся отныне общинными хозяйствами, появились претенденты из числа немецких помещиков.

В школах ввели телесные наказания учащихся. Для разъяснения нацистской идеологии оккупационные власти создали группу лекторов, которые выезжали в районы области для проведения специальных семинаров с учителями.

Общее впечатление о «цивилизованных европейцах», «принесших свободу порабощённому русскому народу», складывалось удручающее. С. Красновский пишет: «Наряду с внешним блеском и чистотой каждый немец представляет из себя варвара и дикаря. Он может с тобой разговаривать, а затем ни с того ни с сего тут же с улыбочкой тебя пристрелить. Таких случаев в Смоленске уже немало. Не стесняясь присутствия женщин, будет выполнять естественные потребности. Каждый из них убеждён, что он является высшим существом по сравнению с русскими». Немецкие офицеры были убеждены, что «в самом деле, являются освободителями народов, и что война вызвана мировым господством евреев. Переубедить немцев в противном нет никакой возможности — сразу хватаются за тесак или за оружие...».

Оказавшись под оккупацией, смоляне не покорились врагу и организовали вооружённое сопротивление захватчикам. В немецком тылу действовали многочисленные партизанские отряды и специально заброшенные в тыл регулярные части Красной армии. Существовали и такие районы, где партизаны создали настолько сильную линию обороны, что фашисты не могли её взломать.

На смоленской земле прославился юный партизан Владимир Куриленко. В 1941 году он закончил 9 классов средней школы и собирался поступать в военно-морское училище, но началась война. Владимиру отказали в призыве в Красную Армию, однако вместе с солдатами он принимал участие в оборонительных боях на реке Угре. Оказавшись с родителями — сельскими учителями на оккупированной территории, Владимир организовал подпольную группу молодёжи, которая позже вошла в партизанский отряд под руководством И. Шлапакова. Юноши собирали оружие, добывали информацию о передвижениях немецких войск. В отряде Владимир изучил подрывное дело. На его боевом счету: взорванный железнодорожный мост, 4 вражеских эшелона, до тысячи убитых гитлеровских солдат и офицеров. 14 мая 1942 года во время возвращения в отряд после очередной боевой операции Владимир Куриленко был смертельно ранен. Указом Президиума Верховного Совета СССР от I сентября 1942 года партизану Куриленко Владимиру Тимофеевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Ему шёл восемнадцатый год. Партизанский отряд, в котором сражался Владимир, был назван его именем и продолжал бороться с врагом на территории Смоленской области и Белоруссии.

Чтение партизанской клятвы

Чтобы люди знали правду о событиях на фронте и в стране, на оккупированную территорию с самолётов сбрасывали листовки и газеты. Немцы вели жестокую, но безуспешную борьбу с партизанами и карали горожан и сельских жителей за любое подозрение в связях с ними и сочувствие Красной армии.

Особенно бесчеловечно вели себя фашисты по отношению к советским военнопленным. «Захватив большое количество пленных под Вязьмой, немцы считали, что Россия уже разбита, и сбросили маски, показав своё истинное звериное лицо и цели, ради которых они пришли. Я 27 ноября 1941 г. шёл за колонной наших пленных, следовавшей по Рославльскому шоссе на станцию, —пишет С. Красновский, — На протяжении этого пути я насчитал 1400 трупов — расстрелянных пленных. По улицам текли кровавые ручьи. Это был кошмар».

Зверства западных «цивилизаторов»
К 60-летию освобождения Смоленска была издана книга с подборкой рассекреченных архивных документов о злодеяниях оккупантов на смоленской земле. Названием послужила строка из песни Владимир Высоцкого: «...Все судьбы в единую слиты...». «Каждое слово документов кричит о горе и нечеловеческих муках. Услышьте их! Увидьте людей, которых ведут на расстрел, которых сжигают в деревнях, над которыми издеваются в лагерях...», — восклицают составители книги народной скорби. Факты, приведённые в ней, ужасают. В ноябре 1941 года в Гжатске немцы выселили из «Дома инвалида» всех его немощных обитателей (100 человек), отобрали тёплые вещи и разместили в здании школы, где они умирали от голода, холода, отсутствия медицинской помощи и ухода. Оккупанты не щадили ни грудных детей, ни их матерей. «Захватив город Смоленск, гитлеровцы установили режим кровавого террора, производили массовые расстрелы мирных жителей... В конце апреля 1942 г. гитлеровские солдаты истребили почти всё население деревни Александровская. Всех жителей деревни вывели к сараю и заставили вырыть яму. Мужчин и женщин расстреляли, а детей живьем засыпали землёй. Всего истребили 185 человек».

В другом документе сказано: «В августе 1942 г. многие военнопленные в городе Смоленске были мобилизованы на возведение укреплённых рубежей и по окончании этой работы все расстреляны. <...> В Каспле немцы расстреляли 1 и 4 июля 1942 г. 235 человек... Расстрел производили группами раздетых нагих людей. Часть людей выбросили в ямы живыми, облили бензином и сожгли. Детей расстреливали на руках матерей»...

Даты, факты, названия населённых пунктов, сухие числа человеческих потерь. За ними стоят живые люди со своими судьбами: радостями, заботами, скорбями.

Буксировка гаубицы через переправу
Советские разведчики беседуют с жителями Смоленска. Сентябрь 1943 г.

Зверствовали не только немцы и финны (да, побывали здесь и они), но и ставшие чужими «свои». Имена этих иуд хранят документы: «В посёлке Всходы, по соседству с гестапо, в отдельном здании располагался так называемый «секретный отдел». Немцы содержали там специалиста-палача, являвшегося одновременно их переводчиком. Население сейчас с дрожью в голосе называет его имя — дядя Костя. Этим именем пугали детей, боялись этого имени и взрослые».

Отступая, гитлеровцы использовали тактику выжженной земли. «...Во многих местах они (немцы) превратили большие пространства в «зону пустыни»,— сообщается в документе, — За период оккупации (по данным актов, предоставленных в Чрезвычайную Государственную комиссию) немецкие изверги расстреляли, повесили, сожгли и закопали живыми, отравили ядом и в душегубках, взорвали на минных полях, замучили в застенках гестапо 87 026 мирных советских граждан — от грудных детей до глубоких стариков и 257 723 военнопленных бойцов и командиров Красной Армии, увели в немецкое рабство 81 682 советских граждан (без Вельского, Ильинского и Усвятского районов). ...Массовое истребление людей они учинили в городах областного подчинения — Смоленске, Вязьме, Рославле и Ярцеве, где погибло 47 060 мирных граждан».

Военнопленных целенаправленно уничтожали на пути следования из одного места в другое. Дорогой смерти для многих стал марш из Вязьмы в Смоленск: из 15 тыс. человек живыми дошли только 2 тыс.

«...Немецко-фашистские оккупанты полностью разрушили города Смоленск, Вязьму, Ярцево, Белый, Велиж, Дорогобуж, Рудню, рабочие посёлки Издешково, Сафоново, Думиничи, Полотняный Завод. Сильно разрушены города: Рославль, Гжатск, Духовщина, Ельня, Медынь, Сычёвка, Юхнов. <...> В городе Смоленске захватчики уничтожили 82 % всех зданий (6 550 из 7969)». В 28 районах Смоленской области были полностью сожжены 2265 сёл и деревень.

Захватчики старались стереть и историческую память народа: сжигали библиотеки, вывозили культурные ценности, повредили Смоленскую крепостную стену и две башни, разрушили церкви — памятники древнего церковного зодчества XII—XVII веков. Сохранился, пусть и с утратами, Смоленский кремль. Чудом уцелел знаменитый Успенский собор, но хранившаяся в нём древняя чудотворная икона Смоленской Божией Матери бесследно исчезла.

Освобождение
Освобождение Смоленска было частью стратегической наступательной операции двух фронтов — Западного и Калининского. В честь великого русского полководца она получила наименование «Суворов» и проходила с 7 августа по 2 октября 1943 года.

Местность между Днепром и Западной Двиной германское командование называло «Смоленскими воротами». Этот район был относительно недалеко от Москвы. С его потерей немцы лишались удобных аэродромов и возможности бомбить столицу, а для Красной армии открывался путь в Белоруссию. Кроме того, удерживая рубеж Киров — Спас-Деменск — Ярцево и Велиж, немецкие войска находились всего в 250—300 км от Москвы, представляя серьёзную угрозу.

Немецкие указатели на площади Смирнова. 1941 г.

За время оккупации этих районов вражеские войска руками военнопленных и гражданского населения создали мощные оборонительные позиции, состоявшие из 5 оборонительных полос глубиной до 100—130 км, которые составили центральную часть так называемого «Восточного вала». Многие города—Духовщина, Ярцево, Дорогобуж, Ельня, Спас-Деменск, Демидов, Смоленск и Рославль и др. были превращены в мощные узлы сопротивления и подготовлены к круговой обороне, а подступы к ним прикрыты проволочными заграждениями и минными полями. Дороги на важнейших направлениях также были заминированы.

Наши войска наступали в тяжёлых условиях лесисто-болотистой местности, мешавшей применению танков и тяжёлой артиллерии. К тому же из-за продолжительных дождей грунтовые дороги стали труднопроходимыми, а небольшие, но многочисленные реки переполнились водой. Снабжение наступающих частей было сильно затруднено.

На завершающем этапе операции 20 сентября Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед войсками Западного фронта задачу: развивая наступление, разгромить отходившую группировку противника и 26-27 сентября овладеть Смоленском. 21 сентября войска Калининского фронта взяли мощный узел обороны противника Демидов и к 24 сентября вышли на рубеж в ю км севернее Смоленска. Ударная группировка войск Западного фронта 23 сентября перерезала железную дорогу Смоленск — Рославль, а 24 сентября вышла к реке Сож, охватив группировку противника в районе Смоленска с юга. К этому времени войска10-й армии ворвались в Рославль и завязали уличные бои. К 23 сентября смоленская группировка противника оказалась охваченной с северо-востока и с юго-запада. К вечеру следующего дня наши передовые дивизии вышли на подступы к Смоленску. А в ночь на 26 сентября Смоленск был полностью освобождён от германских захватчиков.

За победу в операции «Суворов» страна заплатила высокую цену: безвозвратные потери составили более 100 тыс. человек. В 13 братских захоронениях Смоленска покоится прах более 48 тыс. человек, и почти все они безымянные.

Вид Успенского собора с немецкого самолёта (трофейное фото)

После завершения военных действий советское военное командование приложило все усилия, чтобы наладить в Смоленске нормальную жизнь. Пять подвижных электростанций общей мощностью 100 киловатт дали ток в госпиталь, во вновь созданные больницы, городские и областные учреждения. Инженерно-дорожные части Западного фронта навели сначала понтонный, а затем построили высоководный мост. Сапёры Сводной инженерно-сапёрной бригады под командованием подполковника Е. Бондарева очистили город от мин, фугасов, бомб замедленного действия. В короткий срок они обезвредили 5 тыс. взрывоопасных предметов.

25 сентября 1943 года вместе с передовыми частями армии Западного фронта в родной Смоленск вошёл поэт-фронтовик А. Твардовский: «Первым было впечатление, будто город горел все эти два года. Кварталы заволокло дымом, едкая пыль от взорванных зданий стояла в воздухе». Свидетель и участник борьбы за Смоленск А. Хомич вспоминает о первом дне освобождённого города: «Если бы вы видели Смоленск 25 сентября 1943 г., вдень его освобождения! Передвигаться по городу было невозможно: всё горело, рвалось, грохотало. На этом самом месте вместо сада — штабеля дров, трупы людей и лошадей. Там, где до войны был льнокомбинат, стояли ряды виселиц. На каждой по нескольку повешенных... Полуразрушенные дома просвечивали выбоинами окон и казались черепами с пустыми глазницами. В дымящихся развалинах люди не узнавали своих домов. Только зубчатые стены Кремля говорили, что это он, наш Смоленск. Обо всём этом вспоминать тяжело, но и забывать ничего нельзя».

В том же сентябре 1943 года в Смоленском Успенском соборе пустующее место древней иконы занял ее старинный список, сделанный ещё в 1535 году — чудотворный образ Надвратной иконы Божией Матери Одигитрии.

Артиллерийский расчёт в Лопатинском саду (на заднем плане — памятник защитникам Смоленска 1812 г.)

«Наши павшие как часовые...»
После войны Смоленск отстроился заново и свято хранит память о своих защитниках, которые и ныне с ним, отлитые в бронзе, высеченные в граните...

В центре города у крепостной стены расположен сквер, в котором соединилась благодарная память потомков о солдатах двух Отечественных войн. Он так и называется — сквер Памяти Героев. Это единство делает смоленский мемориал уникальным.

Вечный огонь здесь был зажжён 28 сентября 1968 года в дни празднования 25-летия освобождения Смоленщины от немецко-фашистских захватчиков. Его доставили на бронетранспортёре из Москвы от Могилы Неизвестного солдата. Зажёг огонь Герой Советского Союза смолянин М. Егоров, водрузивший в 1945-м Знамя Победы над рейхстагом. В 1973 году неподалеку от сквера был открыт музей «Смоленщина в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». У стен древнего Смоленского кремля лежат воины, отдавшие жизни за освобождение Смоленского края.

Время течёт неумолимо и затягивает раны. Всё меньше ветеранов той войны приходят сюда на День Победы и в очередную годовщину освобождения Смоленска. Но жизнь продолжается. Главное, чтобы мы хранили память и чтили тех, кто защищал Родину, кто восстанавливал её из руин, трудился на её благо, кто малыми детьми пережил тяготы военного и послевоенного времени. Ведь как сказано в книге, посвящённой этой великой и страшной войне: «Родина — это когда каждая слеза всех женщин и детей огнём жжёт наши сердца. Когда судьба каждого — это судьба Родины».