КАК И ПОЧЕМУ МЫ ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛИ ЕВРОПУ

Дата: 
12 августа 2014
Журнал №: 
Рубрика: 
Подписание Соглашения акционеров морского участка проекта "Южный поток". Сочи. 2011 г.

Текст: Борис Кагарлицкий

Конфликт между Россией и Западом, спровоцированный украинским кризисом, с поразительной и болезненной остротой выявил: на протяжении практически всего постсоветского периода у нашей страны фактически не было внешней политики.

Президент России Борис Ельцин на церемонии открытия второго ресторана "Макдоналдс".1993 г.

БЕГСТВО ОТ КОММУНИЗМА

Соответствующие ведомства, конечно, работали, иногда даже эффективно, решая те или иные вопросы, налаживая связи с другими государствами и представляя там текущие интересы России. Вот только полнокровная внешняя политика начинается там, где есть масштабная стратегия, чёткое понимание долгосрочных целей и систематическая работа, направленная на формирование альянсов, на поиск компромиссов с теми, кого мы хотим видеть нашими ключевыми партнёрами, на учёт их интересов и так далее. Такой стратегии у Москвы не было. В первые годы правления Бориса Ельцина внешняя политика России просто ориентировалась на Соединённые Штаты и шла в фарватере их курса. При этом происходило свёртывание нашего дипломатического присутствия по всему миру, особенно за пределами Запада. Несостоятельность такого подхода обнаружилась при первом Президенте России – разразился кризис на Балканах. Именно тогда во главе внешнеполитического ведомства был поставлен Евгений Примаков, который постарался восстановить связи Москвы со странами Азии и Африки, сделать курс российской дипломатии более самостоятельным. Высшей точкой этого нового курса было решение Примакова, тогда уже премьер-министра, развернуть самолёт над Атлантикой и отменить визит в США после того, как стало известно про американские бомбардировки Югославии. Но, увы, в мае 1999 года Примаков был отправлен в отставку, а в последующие годы его внешнеполитический курс в целом поддерживали, но не развивали. Иными словами, Россия старалась проводить самостоятельную линию по отношению к США и Западу, но в каждом данном случае решение принималось по ходу дела, по текущим обстоятельствам.

Конфликт, который возник сейчас на почве украинского кризиса, был вполне ожидаемым, но, тем не менее, к нему, очевидно, не готовились. На первых порах Россия оказалась в дипломатической изоляции, чего почти никогда не случалось даже с СССР в годы «холодной войны», разве что в самом начале 1950-х годов, когда Соединённые Штаты и западные державы контролировали Организацию Объединённых Наций, что выразилось, в частности, во время Корейской войны: американские войска были отправлены воевать под флагом ООН. Советские дипломаты этот урок очень хорошо усвоили и прилагали очень серьёзные усилия для того, чтобы наладить отношения с новыми независимыми государствами, число которых стремительно росло в ходе деколонизации 1960-х годов. И советские лидеры отлично понимали – для того, чтобы те или иные страны ориентировались на Москву, надо идти навстречу их интересам. Даже, порой, жертвуя сиюминутной выгодой ради стратегического выигрыша, ради установления прочных отношений и завоевания популярности. Собственно тогда среди отечественных обывателей распространилось мнение, что мы «всех кормим».

Американский F-15E Strike Eagle взлетает с авиабазы ВВС "Авиано" для удара по Югославии. 1999 г.

НАШ «ПЛАЧ ПО ЗУБАМ»…

На самом деле масштабы затрат, которые требовала внешняя политика СССР, были не очень велики, а эффект её был огромен. И в самом деле, главным достоинством советской помощи в глазах людей Третьего мира было то, что она являлась безусловно бескорыстной, не была связана с попытками извлечь прибыль из эксплуатации той или иной страны, поставить под контроль её ресурсы. До сих пор в бывших колониальных странах на приезжих из России смотрят с благодарностью и восхищением, хотя, увы, это понемногу уходит в прошлое, потому что сегодняшние россияне, посещающие эти края, уже не столько инженеры, врачи, эксперты, приезжающие помогать, сколько туристы и бизнесмены, занятые исключительно своими делами.

Инерция экономических и культурных связей, оставшаяся со времён СССР, конечно, сейчас помогает России, но систематической работы по восстановлению, развитию, а главное – переоформлению этих связей в новых условиях не ведётся.

Что же касается Западной Европы, то здесь тоже забыто многое из советского опыта. СССР к европейским странам Запада имел совершенно определённый подход, состоявший в том, чтобы по возможности оторвать их от США, показав, что мы не только не представляем для них угрозы, но напротив, являемся вполне удобным и безопасным соседом. К каждой стране пытались подобрать отдельный «ключик». Францию поддерживали в её амбициях оставаться самостоятельной великой державой, с немцами договаривались о бизнеспроектах, которые были крайне выгодны для их промышленности, Швецию и Финляндию поощряли за нейтралитет. Финская пищевая промышленность поднялась на советских заказах, а в СССР выросло целое поколение, привыкшее к сыру «Виола.

Бригадный генерал К.Уитни, генерал армии Д. Макартур и генерал-майор Э. Миндаль наблюдают обстрел Инчхоне с корабля Мак-Кинли. Корейская война. 1950 г.

При этом, разумеется, советские лидеры старались работать с «левыми» и антивоенными движениями в западных странах, но тут была некоторая проблема: слишком большое сближение с СССР скорее компрометировало эти организации в глазах общественного мнения своих стран. Поэтому и «левые» и пацифисты не упускали ни одного случая выступить с критикой Москвы. В свою очередь в Москве обижались, но терпели. Вернее, партийные идеологи обижались, а дипломаты объясняли, что надо терпеть.

ИНЕРЦИЯ НА ВНЕШНЕМ КУРСЕ

Ни одна из этих линий сознательно в постсоветские годы не получила развития. Что-то продолжают делать по инерции, но не более того. Российская дипломатия стала крайне прагматичной, ориентируясь в основном на текущие интересы отечественных компаний, действующих за рубежом. Потому главный вопрос, волновавший наше внешнеполитическое ведомство в последние годы, состоял в том, чтобы обеспечить хорошие условия в Европе «Газпрому» и ещё нескольким корпорациям. Наши государственные деятели возмущались, что российскому бизнесу не дают беспрепятственно скупать активы в европейских странах (хотя следовало бы радоваться – деньги, не вывезенные на Запад, оставались в России), лоббировали газовые соглашения и особенно строительство новых трубопроводов. При этом уже сейчас большинство экспертов сходятся на том, что строительство сразу двух больших трубопроводов – южного и северного – было ошибкой «Газпрома». Руководители корпорации исходили из того, что спрос на газ и цены на него будут стабильно расти, а конкуренция на этом рынке будет минимальна. Хотя уже с самого начала многие критиковали это решение.

Товары финского производителя молочной продукции "Валио"

Мой коллега Василий Колташов опубликовал несколько статей, показывая, что расчёты экономистов «Газпрома» не учитывают меняющуюся ситуацию в мировом хозяйстве. Один путь в обход Украины строить надо было, исходя из нарастающей нестабильности в соседнем государстве, но не два сразу! Сейчас транзит газа по северному пути обходится существенно дороже, чем через Украину, тогда как цены имеют тенденцию к снижению (падает спрос, появилась конкуренция из-за поставок сжиженного газа). А на южном направлении возник своего рода фактор уязвимости. У Европейского Союза появилась возможность давить на Россию, ставя под угрозу продолжение строительства. Собственно, без южного трубопровода и Россия, и Европа вполне могут обойтись, но деньги-то уже вложены, и огромные, а «Газпром» набрал долгов под эти проекты.

Так фактор «Газпрома» оказался рисковым: с одной стороны, Европа без нашего газа уже обойтись не может, по крайней мере, в ближайшие два-три года. Но с другой стороны, сам «Газпром» стал заложником соответствующих соглашений, он зависит от кредита западных банков и от решений правительств Южной Европы, которые, в свою очередь не самостоятельны, поскольку на них может легко давить брюссельская бюрократия Евросоюза.

СТАВКА НА СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ

Между тем, у России могут быть и эффективные внешнеполитические инструменты, которыми просто надо научиться пользоваться. Более того, есть и определённые успехи, которые, однако, лишь подчёркивают масштаб упущенных возможностей.

Начнём, впрочем, с хорошего. Появление в международном медиа-пространстве телекомпании «Russia Today» показало, что российская внешняя политика тоже может прибегать к методу «soft power», «мягкой силы», столь популярному на Западе. На первых порах создание «Russia Today» вызывало скорее иронию: всякий, кто хорошо знаком с отечественным телевидением, подозревал, что попытка выйти с таким информационным продуктом на мировой рынок обречена на провал.

Ввод в эксплуатацию первой нитки газопровода "Северный поток"

Но к чести создателей нового канала, они избежали соблазна создавать англоязычную версию российского пропагандистского ТВ, а вместо этого создали совершенно новую организацию, работающую по совершенно иным правилам и стандартам, в том числе – обеспечив достаточно большой уровень независимости для журналистов и создав условия для честной, не манипулируемой дискуссии. Это завоевало телеканалу репутацию серьёзного источника альтернативной информации, привело к тому, что многие западные эксперты стали активно там выступать. Российский международный канал стал особенно популярен среди западных «левых», хотя их вряд ли бы порадовало то, что показывают на каналах, предназначенных для внутреннего пользования. Успех «Russia Today» очень чётко показывает, на какую аудиторию и среду можно опираться в Европе. В то время как дипломаты и политические деятели из Москвы стремились дружить с банкирами и консервативными лидерами, симпатию к России и готовность противостоять политике США и Евросоюза выражали совершенно другие круги. Те самые, которые и раньше противостояли политике «холодной войны».

Другим ресурсом поддержки для России в сложившейся ситуации могут быть огромные диаспоры из стран Третьего мира. Это особенно важно, на фоне того, что российская и русскоязычная диаспора в Западной Европе по большей части пассивна, политична, но склонна поддерживать действующую власть. В этом плане наши бывшие (а порой и формально сохраняющие гражданство) соотечественники резко отличаются от выходцев из многих других, куда менее благополучных стран.

Торжественная церемония сварки первого стыка сербского участка магистрального газопровода "Южный поток", 2013 г.

Живущие на Западе выходцы из России или Восточной Украины, несмотря на свою многочисленность, никакого влияния на европейское общественное мнение не оказывают. Наши бывшие соотечественники аполитичны, мало склонны посвящать окружающих в проблемы своей страны. И, хуже того, если они уж включаются в политику, то исключительно для того, чтобы поддержать какие-либо правоконсервативные и антикоммунистические организации, которые сегодня как раз и призывают к новому крестовому походу против России и расправе с «сепаратистами» на Юго-Востоке Украины.

Среди тысяч людей, приехавших с разных концов Европы, чтобы участвовать в демонстрации против НАТО, мне удалось обнаружить лишь одного русскоязычного молодого человека, оказавшегося гражданином Латвии.

Активисты «левых» организаций, не знающие ни слова по-русски, проявляют по поводу происходящего гораздо больше готовности говорить и действовать, чем множество «наших» людей в Европе. Несмотря на то, что разворачивающаяся кровавая драма непосредственно касается не только их Родины – как бы они её сегодня ни называли – но, зачастую, их знакомых, родственников, земляков и коллег...

ОБРАТНЫЙ ЭФФЕКТ

Палестинские активисты в Европе за последние 20 лет вместе с «левыми» организациями создали целую индустрию солидарности, обеспечивающую постоянный поток сообщений, организацию дискуссий, привлечение внимания к происходящим событиям. Напротив, Украина всё это время находилась в информационном вакууме, а про Россию писали и говорили публично в основном западные эксперты, либо представители нашей либеральной оппозиции. Они формировали мнения и оценки, не встречая никакой критики.

Официальные российские представители либо считали ниже своего достоинства участвовать в открытых дискуссиях с оппонентами, либо были патологически неспособны к серьёзной полемике на площадке, где их успех не был бы заранее организован и гарантирован. На самом деле, либеральным критикам России возразить нетрудно, поскольку, как минимум, их информированность о наших делах оставляет желать много лучшего. Но убедительно сделать это могут только люди, способные к независимому суждению. А эта способность вызывает у наших бюрократов, пожалуй, даже больший ужас, чем любая подрывная деятельность.

Поток антироссийской пропаганды, обрушивающийся сегодня на европейского обывателя, теперь начинает давать обратный эффект – всё больше людей, обладающих хотя бы минимальной способностью мыслить критически, начинают подозревать, что тут что-то не так. А поскольку люди помнят, чем кончились предшествующие пропагандистские кампании подобного рода (войны в Ираке и Афганистане никогда не пользовались популярностью), то начинает расти стихийное неприятие. Антивоенные движения, выступающие против НАТО, требуют учитывать интересы России, а журналисты, критикующие правительство, задаются вопросом, так ли уж виноваты русские в возникшем кризисе. И в подобной ситуации выходцы из бывших колониальных стран или из Латинской Америки готовы куда более активно выступать в защиту России, чем местная русскоязычная публика.

О САНКЦИЯХ

Объявленные Европейским Союзом против Москвы ограничения тоже не слишком популярны, поскольку наносят удар и по бизнесу и по профсоюзам, стремящимся к сохранению рабочих мест. И уж тем более ответные санкции, принятые Россией, вызвали очень серьёзные вопросы у западных фермеров и производителей продовольствия. Общий ущерб, нанесённый сельскому хозяйству ЕС, оценивается примерно в 6,5 миллиардов евро, но распределился он крайне неравномерно. Относительно больше других пострадали страны Восточной Европы, правительства которых занимали самые жёсткие антироссийские позиции, несмотря на экономические связи с нашей страной. Теперь фермеры требуют помощи от Брюсселя, откуда им выдвигают условие уничтожить «лишнее» продовольствие, дабы не допустить снижения цен.

"Западные медиа лгут! НАТО - агрессор! Путин - да! Обама - нет!" "Ложь! сколько ещё??? Германия проснись! Россия - это не враг!" Митинг во Франкфурте. 2014 г.

Легко понять, что все эти события вызывают разногласия и потенциально раскол в обществе. Однако никакие экономические решения не смогут сами собой обеспечить нужное направление политического процесса. Особенно, если над этим процессом никто не работает, если к нему не прилагаются соответствующие усилия. Отечественные чиновники очень часто ругаются по поводу американской «мягкой силы», не задаваясь вопросом о том, как и почему она работает. А дело ведь не в том, сколько потрачено денег на пропаганду и сколько долларов передано тем или иным неправительственным организациям. Все эти средства могут работать лишь в том случае, если они прилагаются к определённой стратегии, которая в свою очередь опирается на конкретные общественные условия (экономические, политические, культурные), на определённые силы и без того присутствующие в политическом раскладе. Там, где этого нет, «мягкая сила» терпит фиаско, в чём мы могли убедиться на примере множества кризисов, завершившихся самым неблагоприятным для Запада образом. У российской внешней политики есть в Европе и потенциальные союзники и серьёзные незадействованные возможности. Но для того, чтобы всё это сработало, нужна именно политика. Проблема России не в том, что нет ресурсов или даже умения работать теми или иными средствами, а в том, что средства должны прилагаться для обеспечения определённых чётко продуманных и обоснованных целей. Если вы плывёте по течению, не удивляйтесь, что принесёт вас, скорее всего, не совсем туда, куда вам хочется.